Цель зверя - выжить, он не отягощён моральными принципами. Домашним питомцам приходится обозначать границы, это можно, а это запрещено. Иначе зверь, неизбежно стремящийся к вседозволенности, поработит хозяина и подчинит его своим потребностям. Личные границы человека будут отжиматься и комфортное сосуществование вместе, возможно только в пространстве совместных уступок, причём человеку и за зверя приходится держать границы, будь то хомячок или собака бойцовской породы.
У человека есть аспект зверя, хомячка или собаки бойцовской породы, но суть его - стремление к вседозволенности и именно для него нужны правила: "можно" и "нельзя", "плохо" и "хорошо", "правильно" и "неправильно". А также вопрос "Что делать?", без вникания в причинно-следственность. Единственное последствие, которое интересует "зверя" - будет ли он наказан. Именно из этого рождается аутоагрессия, самонаказание за поведение угрожающее выживанию, избиение "зверя", ведь он не понимает слов и не способен мыслить аналитически.
Аутоагрессия становится "рвом с крокодилами", за который личность не может выйти, для реализации своего потенциала. Аутоагрессия создаёт ощущение несвободы, проживание в ограниченном периметре дозволенного.
Свободной может быть лишь человечная часть личности. Звериная часть нуждается в сдерживании, ведь в выживании и стремлении к вседозволенности она "пойдёт по трупам" своих "врагов". А врагов, точнее тех, кто не хочет подчиниться её доминированию много и "конкурентов", ограничивающих вседозволенность, тоже. Это вечное противостояние с миром. Мир для неё опасен, а не наполнен возможностями. Две главные эмоции зверя - страх и агрессия. По агрессии, если у личности есть возможность её признать в себе и определяется контур "зверя". Если личность слишком увлечена создание идеального образа, "зверь" не может быть даже узнан.
"Зверь должен умереть", для рождения свободной личности, точнее его удельный вес должен стать меньше человечности. Всё определяет целеполагание, оно и создаёт вектор, усиливающий или "зверя" или человечность. Какая жажда будет утоляться? Жажда вседозволенности или свободы?