Я хочу поговорить про невыносимость чувств, это особенно актуально, когда пребываешь в состоянии стресса. Украинцы сейчас постоянно пребывают в состоянии стресса, потому что постоянно есть угроза как минимум ракетных ударов.
Когда мы сталкиваемся с интенсивными переживаниями, нам сложно выдержать самих себя.
То есть помимо внешних испытаний, внешнего стресса, происходит ряд процессов во внутреннем мире, и важно смочь разобраться в них, чтобы не усугублять и так тяжелую ситуацию.
Понимание, что мы не можем выдержать самих себя, не можем выдержать эти избыточные эмоции, которые у нас возникают, помогает нам обратить внимание на них, и что-то с ними начать делать.
Чаще всего личность решает эту проблему просто – она разрывает контакт с телом, происходит деперсонализация, в которой сознание отделяется от телесности. Это разделение с собой, со своим реальным Я происходит именно из-за невыносимости чувств, которые есть у нас во внутреннем мире. То есть мы покидаем наше тело, покидаем наше реальное Я и уходим в пространство, в котором нам будет полегче и получше. Этот разрыв, эта деперсонализация сопровождается потерей чувства времени – это первый признак, когда ты не понимаешь, сколько времени прошло – очень долго или очень быстро. Разрыв контакта с временем должен вам сказать, что вы ушли из себя, вы находитесь в каком-то ином пространстве, не в реальности. И свою внутреннюю реальность вы покинули именно из-за того, что вы сейчас переживаете слишком избыточные эмоции, которые переполняют вас.
Помимо потери контакта со временем, происходит разрыв контакта с телом и чаще всего увеличивается скорость. Почему мы увеличивается скорость? Когда мы в реальном Я, мы тяжелее, мы как будто больше весим, и у нас много событийности – много ощущений, много переживаний. А когда мы разорвали контакт со своими реальным Я, мы переносимся в пространство, в котором можем придумать все, что угодно. Мы там свободны – мы как шарики, которые были тяжелыми, а теперь стали шариками, которые летают.
Разрыв контакта с телом мы можем устроить себе бессознательно или сознательно, например, когда нам хочется есть или когда мы устали, но принуждаем себя что-то делать. Иногда нам это необходимо для того, чтобы получить то, что мы бы хотели.
Но когда этот разрыв происходит из-за невыносимости переживаний, то эти переживания не контейнируются, не перерабатываются, и человек летает где-то условно рядом с собой, и когда возвращается в тело и опять как будто окунается в кипящее молоко, и опять выпрыгивает, и опять где-то носится.
Когда мы не ограничены своим телом, не обременены им, в нашей голове включается «киностудия» и мы тогда можем создать любую реальность, которую нам бы хотелось. Мы не отягощены фактами. Мы становимся творцами собственной вселенной, и эту вселенную наделяем любой событийностью. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю, – это когда в мечтаниях улетаешь и представляешь – вот я бы то сделал, это сделал… И это мечтание может быть не только о чем-то прекрасном, но и о чем-то ужасном.
Эта «киностудия», особенно в моменты внешнего стресса, начинает нагнетать (т.е. мало того, что нам надо выдержать внешние испытания, мы еще сами начинаем нагнетать, – все эти катастрофизации, драматизации). И когда человек не пытается узнать реальную информацию, опереться на факты, он начинает искать любую сказку, любую легенду, в которую будет верить.
Именно поэтому мы идем в соцсети, в ютуб-каналы – для того, чтобы послушать и понять, что происходит на самом деле. Но в соцсетях и на ютуб-канале многие пользуются тем, что мы ищем эти ответы, эти факты, и начинают излагать свои факты, эмоционально накручивая их. И тогда, мало того, что у нас есть собственная эмоциональная воронка, мы еще попадаем в чужую эмоциональную воронку. Многие люди соцсети вообще используют как мусорку – они туда выгружают свои переживания. И поэтому, когда у нас много своих переживаний, нам сложно читать соцсети, ведь оттуда идет еще поток других переживаний. Я называют это «пить грязную воду», когда ты идешь за фактами, а человек вместо фактов эмоционирует. И тогда вместо успокоения через понимание того, что на самом деле происходит, человек получает еще больший психоз.
Многие люди не хотят знать правду (как многие не хотели признавать то, что война начнется), они хотят знать то, что бы им хотелось знать и они ищут подтверждение того, что бы им хотелось. Некоторые ищут подтверждение полной катастрофы, другие ищут подтверждение полной победы.
То есть важно понимать, что, если человек не привык опираться на свое реальное Я, не привык анализировать чувства, он перемещается в какие-то параллельные миры, где его носит как воздушный шарик. И это узнавание того, что ты сейчас хочешь узнать – правду или желаемое, - важно в этом хотя бы честно признаваться себе.
Иногда, когда у нас слишком много стресса, мы ищем успокоения – чтобы кто-то сказал, что все будет хорошо. Но проблема в том, что если мы не обладаем навыками самоуспокоения, то мы становимся зависимыми наркоманами, которые ходят за дозой успокоения.
Когда мы говорим про диссоциацию (сакцентирую, что мы тут говорим про невыносимость чувств, то есть те чувства, которые у нас организовались, нам не нравятся), часто эта диссоциация с телесным происходит из-за того, что те чувства, которые мы переживаем, не входят в круг разрешенных (злость, страх, ненависть, беспомощность и т.д. – у каждого человека этот список свой). Если мы не можем признать эти чувства, то мы будем выскакивать из себя, и эти чувства будут жить своей жизнью. Помимо того, что происходит включение «киностудии», помимо того, что нам нельзя узнавать свои чувства, у нас еще есть воспоминания из прошлого. То есть те самые ужасные события, которые у нас были – точки безусловного ужаса, - они как спящие агенты, которые будут активизироваться. Давайте представим нашу нейросеть как нити, на которых висят консервные банки. И когда есть участки нашей психики, которые хранят память о чем-то ужасном, то мы должны понимать, что вместе с внешним ужасом начинает активизироваться и этот спящий психоз. И тогда мы уже не понимаем – мы в прошлом, настоящем или будущем – все перепутано. Это все отделение помогает нам остаться с теми эмоциями, которые мы испытываем именно сейчас.
Таким образом, когда мы можем быть достаточно душевно широки, чтобы выдержать любую правду о себе, о том, что мы сейчас испытываем, то мы присваиваем свои эмоции и мы становимся хозяевами – мы понимаем, что мы их генерируем, и можем уменьшить их генерирование за счет этого.
Нам важно отделять страх из прошлого от того, что происходит сейчас с нами. Страх из прошлого имеет определенный привкус – детский ужас, когда мы начинаем бояться не как взрослые, а как дети («все пропало», «боюсь-боюсь-боюсь»). То есть у вас активизировались точки безусловного ужаса. И важно разделять – это сейчас мой детский страх из памяти, я вспомнил, как я боялся в детстве, а это сейчас мой страх реальной опасности. И, помимо этого, надо не нагнетать, но в то же время понимать, что, если ты не хочешь видеть опасность, ты не будешь к ней готов.
Возникновение невыносимых чувств. У нас появляется разрыв контакта с временем, разрыв с реальностью и за счет этого увеличивается скорость – мы делаем много хаотичных бессмысленных движений, мы как воздушный шар, который начинает метаться по комнате.
И у нас возникает жестокость, потому что мы становимся неэмпатичными, потому что мы выключили контакт с чувствами, которые нас перегружают.
Когда мы говорим про отключение контакта с чувствами, важно понимать, что это не полностью негативное что-то. Иногда для того, чтобы сохранить целостность психики, не сойти с ума, частичное отключение нам необходимы. Но надо понимать, что если мы все проблемы решаем, отключая контакт с чувствами для того, чтобы фантазировать о себе как нам хочется, то это приведет к тому, что мы потом не сможем найти это брошенное тело и наше реальное Я.
Важно понимать, что признание всех чувств (себя боящегося, гневающегося, уязвимого), чтобы потом управлять ими, понимание, какие страхи детские и какие взрослые, понимание, когда ты опираешься на факты, а когда ты идеализируешь или катастрофизируешь, - это невозможно сделать в состоянии стресса. Это надо делать заранее, когда стресс миновал, тогда надо браться за свою психику.
Иногда чтобы пережить сутки стресса необходимо пять лет что-то делать с собой. То есть то, что я сейчас говорю, применить в состоянии разболтанности достаточно сложно. Человек как самурай должен быть готов встретить испытание, и вся наша предыдущая жизнь – это подготовка к встрече с испытанием. И чем больше у нас честности с собой, чем больше крепости, чем больше мы можем выдерживать факты (не хотеть иллюзорное «все будет хорошо», а именно факты), тем мы будем стрессоустойчивее. Самое главное – уметь отделять прошлое от будущего, фантазию от реальности и не нагнетать.
Я себя ловлю постоянно на ощущении, что я вылетаю. И в этом «вылете» есть определенная сладость, - я могу что угодно думать, что угодно чувствовать, много делать хаотичных действий и мало продуктивных. И я себя сейчас крепко держу за ноги, постоянно возвращаю тело и постоянно возвращаю чувства. Сейчас нам не хочется быть собой, мы сейчас не очень приятные себе – испуганные злые. Но это покидание себя – это может войти в привычку, и посттравматический синдром – это попытка вернуть человека в реальность. Реальность была такой невыносимой, что человек обрезал пуповину с собой реальным и уже не может вернуться. И если мы привыкнем жить в придуманном мире, то вся жизнь станет не в радость, и мы не сможем ценить то, что у нас есть, и перестанем вкус жизни чувствовать, и поэтому вернуться в себя все-таки придется.
***
ВОПРОС ДЛЯ САМОАНАЛИЗА. Как вы справляетесь с деперсонализацией во время стресса и как вы потом возвращаетесь в тело? И, вообще, чувствуете ли вы этот разрыв, когда происходит стрессовое событие?