Смотреть видео на YouTube
Гимн тревожному человеку.
(пост не обо мне и не о моей маме, поэтому инструкции и умные советы давать не надо).
Мама обо мне тревожится. Звонит, спрашивает, как у меня дела.
Я начинаю тревожиться от мысли о том: "А как у меня дела?". Не понимаю. Отвечаю: "Не знаю".
Мама начинает тревожно спрашивать:"Как это, ты не знаешь? Ты не хочешь мне говорить? Что-то случилось?".
Я разнервничалась ещё больше, и от непонятных дел, и от того, что мама тревожится по этому поводу. "Я правда не знаю", — тревожно, но сдержано отвечаю ей.
Мама начинает тревожиться не только из-за меня, но и потому, что я начала тревожиться от того, что она спросила, и от того, что вместо того, чтобы перестать тревожиться обо мне, она начала тревожиться ещё больше. "Ты не в настроении? Я же просто о делах спросила", — по-моему, сдерживая слёзы, продолжает она.
Я начинаю тревожиться не только от того, что я не понимаю как у меня, не только потому, что мама тревожится по этому поводу, но и от того, что я не могу нормально поговорить с мамой. Я думаю, что мне надо успокоить маму, и тогда я перестану тревожиться от того, что я не знаю, как у меня дела, и того, что мама тревожится, и из-за того, что я тревожусь от того, что мама тревожится.
Собираю все силы, растягиваю губы в принудительной улыбке и, насколько могу, успокоительным тоном говорю: "Мама, у меня всё хорошо, мама". Тревожусь от того, что приходится врать, от того, что я опять неискренняя, но я не могу больше всё это выдержать: ни себя, ни маму, ни мысли о своих делах, которые непонятно как.
Мама говорит: "Ну что же ты сразу не сказала, что у тебя всё хорошо. Надо было сразу, а то я разнервничалась".
Мама успокоилась, а мне немного стало легче, напряжение спало. Хорошо, что я не злюсь, я хороший добрый человек, только тревоги у меня много.
Гимн тревожному человеку.
(пост не обо мне и не о моей маме, поэтому инструкции и умные советы давать не надо).
Мама обо мне тревожится. Звонит, спрашивает, как у меня дела.
Я начинаю тревожиться от мысли о том: "А как у меня дела?". Не понимаю. Отвечаю: "Не знаю".
Мама начинает тревожно спрашивать:"Как это, ты не знаешь? Ты не хочешь мне говорить? Что-то случилось?".
Я разнервничалась ещё больше, и от непонятных дел, и от того, что мама тревожится по этому поводу. "Я правда не знаю", — тревожно, но сдержано отвечаю ей.
Мама начинает тревожиться не только из-за меня, но и потому, что я начала тревожиться от того, что она спросила, и от того, что вместо того, чтобы перестать тревожиться обо мне, она начала тревожиться ещё больше. "Ты не в настроении? Я же просто о делах спросила", — по-моему, сдерживая слёзы, продолжает она.
Я начинаю тревожиться не только от того, что я не понимаю как у меня, не только потому, что мама тревожится по этому поводу, но и от того, что я не могу нормально поговорить с мамой. Я думаю, что мне надо успокоить маму, и тогда я перестану тревожиться от того, что я не знаю, как у меня дела, и того, что мама тревожится, и из-за того, что я тревожусь от того, что мама тревожится.
Собираю все силы, растягиваю губы в принудительной улыбке и, насколько могу, успокоительным тоном говорю: "Мама, у меня всё хорошо, мама". Тревожусь от того, что приходится врать, от того, что я опять неискренняя, но я не могу больше всё это выдержать: ни себя, ни маму, ни мысли о своих делах, которые непонятно как.
Мама говорит: "Ну что же ты сразу не сказала, что у тебя всё хорошо. Надо было сразу, а то я разнервничалась".
Мама успокоилась, а мне немного стало легче, напряжение спало. Хорошо, что я не злюсь, я хороший добрый человек, только тревоги у меня много.