КАЖУЩЕЕСЯ ОТВЕРЖЕНИЕ И ОБЕСЦЕНИВАНИЕ. ХОЛОДНЫЕ ИЛИ АФФЕКТИВНЫЕ? // Понятный психоанализ (КОНСПЕКТ видеолекции Ольги Демчук. ИВМЛ)
Сегодня мы поговорим на непростую тему про отвержение и обесценивание. Сложность этой темы в том, что иногда отвержение и обесценивание – кажущееся, а не реальное.
Нам важно разобраться, что же происходит с нами в контакте.
Например, человек, находящийся у себя дома, в пижаме, расслабленный, никого рядом нет и он ведет себя так, как ему хочется.
В тот момент, когда этому человеку надо выйти из дома, он налагает сам на себя ограничения – ему надо причесаться, снять пижаму и надеть что-то социально приемлемое.
И важно понимать, что в этот социальный облик мы облачаемся не столько для других, сколько для себя, чтобы чувствовать себя в нем комфортно, чтобы чувствовать себя в социуме не отвергнутым, а принятым, потому что неряшливый вид как будто демонстрирует людям неуважение с моей стороны.
Человек, готовясь к выходу из дома в социум, как будто сжимается, становится меньше в размерах.
Когда мы попадаем в общение с кем-то, это сжатие будет усиливаться.
Люди это сжатие редко ассоциируют с теми процессами, которые происходят у них внутри – они обычно делегируют причину наружу. Они называют это «я хочу нравиться», «я рядом с другими чувствую напряжение», но они не дают себе отчет в том, что есть некий механизм внутри, который сжимает их личность.
Когда для нас другой человек важен (т.е. мы его назначили значимым и нам от него что-то надо, мы от него зависим), мы будем ощущать еще больше сжатия – такое сжатие вплоть до отупения, туман в голове и т.д.
Это сжатие происходит потому, что мы начинаем уменьшать себя, уменьшать свою вседозволенность, уменьшать «по-моему», уменьшать свои потребности. Происходит некая девальвация человека – ему необходимо уступить рядом с собой место другому, чтобы другой мог в этом общем пространстве присутствовать. Когда вы находитесь не дома или когда кто-то вошел, вы будете ощущать сжатие, потому что это пространство уже на двоих и с другим приходится считаться, с его присутствием.
Несомненно, делиться пространством, делиться временем – это ущемлять, обкрадывать себя.
Но ребенок свое сжатие рядом с матерью делает, потому что ему необходимо, чтобы мать дала ему желаемое.
То есть ребенок подстраивается под значимого взрослого, чтобы получить от него то, что он хочет.
И если человек не стал взрослым, т.е. остался на детских автоматизмах, на которых у него присутствие рядом с другим делает из него ребенка, который ждет, что другой предоставит то, что ему надо, что другой разрешит, другой успокоит, другой обеспечит, другой обслужит, то в этом сжатии мы лишаем себя активности, лишаем себя инициативности и переходим в режим фактически младенца, который ждет, что о нем позаботятся так, как надо.
В этом сжатии для того, чтобы подстроиться под другого, присутствует моя потребность.
То есть я сжимаюсь, я подстраиваюсь, для получения некого удовлетворения. А многие это сжатие, это ущемление себя, воспринимают как насилие, как принуждение, - то есть не выстраивают причинно-следственные связи.
Например, я присутствую на лекции и если я начну задавать лектору много вопросов и много говорить, то я вызову на себя гнев присутствующих на лекции, потому что они пришли послушать не меня, а лектора. Я буду сбивать лектора с мысли, я не буду ему давать возможность полноценно донести материал.
И вот я на лекции, я чувствую это сжатие, я ощущаю себя запелёнатым, но я не даю отчета себе в том, что я сдерживаю вырывающуюся из меня вседозволенность, вырывающуюся из меня желание комментировать все, что он говорит, вырывающееся из меня желание высказать свое мнение по каждому поводу, вырывающееся из меня желание привлечь к себе внимание.
То есть мы видим, что чем больше внутреннего желания вседозволенности, захвата пространства, тем мне надо больше сжать себя для того, чтобы мне встроиться в социум.
Поэтому те люди, у которых представление о желаемом выглядит в стиле «что хочу – то ворочу» и у которых не пересмотрено выстраивание контакта с социумом, то есть это все время они ощущают терпение того, что они не могу быть главными и не могут всем диктовать условия. И у них будет всегда много напряжения рядом с другими.
Если у меня есть желание нравиться всем, есть желание безусловного принятия, то тогда мне приходится так воздействовать на себя, чтобы получить желаемое, и давление на себя будет больше.
Но если у меня нет желания нравиться всем, если у меня нет желания заполнить собой все пространство, то тогда и сжатия рядом с другими будет меньше.
Когда говорят о детях, то часто говорят как о страдающих, как о жертвах. Но младенец не в состоянии учитывать присутствие других людей – он не в состоянии заботиться о ком-то, что-то давать другим, он может только требовать, и это нормально для ребенка.
Он маленький.
И когда человек не пересмотрел свои цели, не пересмотрел свои представления об идеальном мире, то он может нести в себе эту же модель, когда все обслуживают меня, все слушают меня и все дают то, что мне надо.
Эти желания скрыты в бессознательном, потому что личность не может даже себе признаться в этом, она не может себе честно сказать, что ей этого бы хотелось. Потому что как только человек понимает, что ему этого хочется, у него появляется власть над корректировкой желаемого. Он понимает, что это невозможно, он пересматривает свое «хочу».
Если человеку выставить запрет на проявление эгоцентризма, ему даже узнать в себе это нельзя, то он будет чувствовать в себе это сжимание. И в этом сжимании будет избыточный запрос к другим людям на опеку и обслуживание.
Фактически, это сжатие, эта девальвация, обесценивание личности - для того, чтобы социум ее принял.
И личность это делает для того, чтобы что-то получать от социума. То есть, фактически, мы сами себя сжимаем, обесцениванием, отвергаем (отвергаем эту вседозволенность) рядом с другими, чтобы встроиться в социум и что-то от него получить.
Но если у человека мало контакта с собой (люди часто вообще не обращают внимания на свои внутренние процессы) и происходящее внутри меня находится вне поля моего сознания, то я однозначно буду чувствовать эту обесцененность, некоторую отверженность.
И из-за того, что я не могу присвоить себе эти процессы, мне будет казаться, что это другие делают со мной, – другие меня обесценивают, другие меня отвергают. Нет присвоения авторства причин, из-за которых я это ощущаю.
То есть, давайте представим, у человека есть точки безусловного счастья, в которых у него фантазия о безусловном принятии, вседозволенности. Он начинает общаться с кем-то, это все из него прет, у него сразу просыпается желание подчинить объект, чтобы тот дал ему желаемое. Человек понимает, что с таким поведением что-то не то, он начинает себя сжимать, обесценивать, отвергать то, что ему хочется. Это происходит в присутствии другого. Человек понимает, что у него появляется некая неполноценность, и он начинает искать причину, и причину найдет в другом («а, это он на меня смотрит сейчас обесценивающе, отвергающе»).
То есть человек держит себя, но ему кажется, что другой это с ним делает, и в этом суть проекции.
И это сжатие настолько автоматично, что человек не замечает его.
И тогда весь окружающий мир, когда у человека нет понимания границ (это мое, а это – чужое), тогда для него одиночество – это лучший вариант. То есть, с одной стороны, мы ощущаем громадный запрос из младенческих желаний на принятие, присутствие и не бросание, но с другой стороны, мы не можем выдержать это напряжение давления, которое сами себе организовываем рядом с другим человеком.
Именно тогда появляется это амбивалентное «люблю-ненавижу» (то есть я в тебе нуждаюсь, но и я тебя ненавижу из-за того, что мне приходится так себя сжимать).
Видите, для того чтобы понять психику, необходимо мыслить диалектически, в единстве противоположностей, потому что эти два процесса идут одновременно, и нам надо их выхватить в сознание, держать одновременно, чтобы понять.
Люди, которые себя сдерживают, со стороны могут казаться холодными, потому что то, что им хочется, этого никто не выдерживает. Это такое сплошное доминирование.
Они кажутся холодными, потому что сжатие у них очень сильное.
Но в то же время, это сжатие будет приводить к аффективным вспышкам, потому что человек не может себя сжимать до бесконечности, он чувствует в себе это напряжение, и оно будет прорываться через смех или слезы, или внезапные вспышки злости.
То есть, если мы силой воли сжимаем себя, не объясняем себе, что сейчас такое поведение нужно для меня, чтобы выстроить контакт. Когда человек сжимает себя, то ему будет казаться, что он много терпит, хотя терпит он лишь не_вседозволенность, не_безусловное принятие.
Поэтому это сжатие будет восприниматься как напряжение.
Появляющееся напряжение рядом с другим человеком – это как раз и есть это сжатие. Как раз в этом моменте другие люди могут казаться обесценивающими и отвергающими.
И поэтому если вы видите человека сжатого, скованного, то не торопитесь делать вывод, что он холодный и бесчувственный, - он изо всех сил себя сдерживает.
Когда мы входим в этот режим, у нас начинается обостренное восприятие всего, что о нас говорят. И если будет хоть что-то, что будет напоминать отвержение и обесценивание, наша психика с радостью уцепится за эту причину.
• Если другой не улыбается, то это отвержение и обесценивание.
• Если другой не восхищается, то это отвержение и обесценивание.
• Если другой не соглашается, то это отвержение и обесценивание.
И получается, что мы создаем себе эту муку в громадном терпении, где мы постоянно сдерживаем себя, и нам кажется, что мы много терпим и нам невыносимо рядом с другим.
Проблема такого состояния заключается в том, что если человек увидит в вашем поведении разрешение на принятие, то есть вы начнёте улыбаться, по-доброму относиться, то он может заполнить собой все пространство диалога.
Человек решит, что «можно».
Думаю, что вы замечали, как когда человек проявляет доброту, теплоту, относится по-хорошему, то сложно сдержать что-то внутри, чтобы не начать залезать на голову человеку.
И то, что мы сдерживаем – это Ложное Я, которое стремится к доминированию.
Думаю, что вы встречались с таким, что, когда вы добры к какому-то человеку, и он как будто не может утолить голод – он будет есть и есть, спрашивать и спрашивать.
Поэтому не торопитесь предлагать другим людям вести себя естественно и искренне, потому что их естественность и искренность может быть как раз выпусканием этой неконтролируемой вседозволенности, несдержанности.
Самое главное в работе с внутренним миром – это полностью присваивать себе причины всего происходящего. Другой может быть катализатором чего-то, включением каких-то процессов, но все процессы происходят внутри – это мы генерируем эти эмоции.
И это самое отвержение и обесценивание других как будто первым выскакивает для объяснения. Особенно тогда, когда мы сдерживаем себя.
И именно пересмотр своих желаний возможен после того, как мы себе честно признаемся в них, что нам хотелось этого «мирового господства без привлечения внимания санитаров». Когда мы честно себе в этом признаемся, то мы можем влиять на эти желания.
***
ВОПРОС ДЛЯ САМОАНАЛИЗА. Какова причина, из-за которой рядом с другим человеком у вас возникает больше или меньше ощущения напряжения? То есть в каких случаях и с какими людьми вы ощущаете себя максимально скованным, максимально запелёнатым и закрепощённым?
СВЯЗАННЫЙ ВЕБИНАР: «КОНТЕКСТ» 19 ноября 2022, мы будем учиться анализировать, синтезировать, определять контекст и понимать, от чего зависит определение контекста. Ссылка на регистрацию: https://olgademchuk.org/context