Для интереса провела мини-опрос, первое, что приходит людям в голову, в ответ на вопрос о добровольном принуждении - это работа. Она воспринимается многими, как добровольная необходимость ею заниматься, ходить на нее, выполнять часто то, что человеку не нравиться. Большую часть жизни мы проживаем в коллективе, не всегда единомышленников, чаще таких же добровольных страдальцев, как и люди, которые с начала рабочего дня уже мысленно идут с работы домой. Мне повезло, я всегда любила свою работу. А вот силу этой любви, классика жанра, я поняла, когда внезапно ее потеряла… Для меня она была огромным, многоуровневым лайнером в океане жизни. Волею судеб и стечению разных обстоятельств я оказалась на лайнере случайно. Имея базовые навыки в своей профессии, но без знания необходимых нюансов и важных мелочей, которые и превращают новичка в профессионала. Моя любовь к профессии была искренней, я быстро училась, умела взаимодействовать с людьми и вскоре с легкостью начала подниматься по карьерной лестнице, ступень за ступенью. Я была образцом для своих подчиненных, мне нравилась моя роль «играющего тренера», я знала весь процесс, все этапы нашей деятельности. Это было полное погружение в любимую работу, в голове была только она, моя работа. Нет, конечно, у меня были дети и семья, но это было не в фокусе внимания. Амбиция стала мне подругой и советчицей. У нее была мечта, видеть меня в капитанской кабине, чтобы я стояла у руля, руководила кораблем. Она убеждала меня в моей уникальности, в том, что я достойна, быть капитаном корабля. А так как я по натуре человек робкий и сомневающийся, она приводила в пример любовь и преданность моей команды ко мне, профессиональные достижения и награды и главный ее козырь, если ты честный, справедливый и трудолюбивый, то ты должен быть лидером. Я поверила и так прониклась этой идеей, что перестала замечать красные флажки, за которые нельзя заплывать. Где-то в подсознании, я чувствовала, что что-то не так, что я отрываюсь от реальности, но Амбиция так выросла за это время, стала такой деспотичной и коварной, что бороться с ней, будучи марионеткой в ее руках, было невозможно. Внезапный удар под дых был нанесен фразой, жесткой, собранной в кулак и более чем реальной: «Вы уволены». Я перестала дышать, все остановилось, я ничего не чувствовала, я даже не поняла как оказалась за бортом в воде, тело разучилось плавать. Я держалась за спасательный круг, это выходное пособие компании, видимо, чтобы я сразу не пошла ко дну. Или просто, потому что они «… очень ценят мой вклад, как отличного сотрудника и профессионала…» и платят, чтобы их совесть молчала. Когда первый шок начал отпускать, я обнаружила себя мертвой. Одна посреди океана я смотрела вдаль уплывающему лайнеру, который уносил мою Амбицию. Это конец шептали мне волны. Я разозлилась на себя, что держусь за спасательный круг, отпустила его и пошла ко дну… Желание выжить – это базовая потребность, она зашита в нас генетически. Если тело живое, а внутри в душе все разбито, выжжено уничтожено, человек продолжает жить по инерции, дышит, ходит, говорит, но ничего не чувствует, просто существует на автоматизмах. Несколько первых месяцев, после описанных событий я жила по инерции. Я была как птица, которой отрубили голову, а тело продолжает бежать дальше. Не без того, океан не одинок и некоторые корабли хотели меня спасти, подобрав на свои судна. Но у меня еще свежи были басни Амбиции, что маленькие кораблики и баржи это не белоснежные лайнеры и я отказывалась быть спасенной. Я дрейфовала, смотря в небо и думала, почему это произошло со мной, в чем я была виновата? Обида на «преданную» команду затопила меня целиком, она мешала разобраться и ответить на мои вопросы. Но желание найти ответ, было сильнее обиды и я начала раскопки среди своих внутренних руин. Это желание разбудило во мне добрую волю, и я заставила себя оттолкнуться от дна и вынырнуть на поверхность океана. Стремление разобраться в ситуации, помогло активировать разум. Во-первых, я согласилась быть спасенной одним небольшим баркасом, который занимался совсем не тем, что было мне знакомо. Чтобы помочь им, пришлось обучаться новому ремеслу. Во-вторых, я продолжала копать и анализировать свою внутреннюю территорию, убрала из головы всех тех на кого обижалась и кого винила в своей трагедии, это позволило мне признать свою ответственность за то, что произошло, удивительно, но мне стало легче разбираться. Параллельная работа приносила свои плоды, я быстро освоила премудрости нового дела, я воспринимала маленький баркас, как белоснежный лайнер. Все, что знала, умела и приобрела, я применила на этом небольшом судне. Да так удачно, что рискнула приобрести свое плавательное средство и быть капитаном на своем корабле. Несколько лет я трудилась, бороздя морские просторы на своем маленьком суденышке, выполняя ту миссию, которую возложила на себя. Я была и матросом и боцманом и капитаном одновременно. Ко мне вернулась даже моя Амбиция. Не сразу конечно, сначала она писала мне письма, это когда я была на маленьком баркасе и у меня пошли дела в гору, а потом, когда я перебралась на свою лодку, она переехала ко мне насовсем, помогала мне строить планы, поддерживала, напоминала о достижениях за весь период моей трудовой деятельности. У нас с ней были грандиозные планы на будущее. Война разрушила все планы и лишила не только меня, но и многих других всего того что было таким привычным и родным. Однако как было в моей жизни не раз, конец - это всегда начало чего-то нового. Добрая воля выжить, принуждает нас стремиться, действовать и достигать того, чего мы желаем. P.S: Волею судеб и стечению разных обстоятельств я снова случайно оказалась на лайнере. Амбиция тоже со мной, но она теперь одна среди многих в моей голове, а не единственная и главная, и что ценно, она с этим согласна.