Я стала ощущать больше общности и любви. Это новый этап в моём проживании войны. На "Тутэйшых" были люди, с которыми ты пережил одинаковую событийность, прошёл через испытания. Они как друзья из одной песочницы.
Заходила в аптеку, и на кассе при расчёте пропал свет. Девушка попросила подождать пару минут, выбежала на улицу, включила генератор и свет появился. Мотоциклетный шум и запах бензина заполнили аптеку. Удивительно было наблюдать происходящее внутри, там не было ни капли недовольства всем этим. Было смирение.
Вот и сейчас. Переживая серию взрывов вместе со всеми в Киеве. Несколько из них были неподалёку от моего дома. Стекла опять ходили ходуном. Я начала экономить жизненную энергию. Сейчас её стало меньше. Ставлю себя перед выбором, куда идти чувствами.
Это смирение странное для меня, оно не бесхребетное, не такое, каким было, когда я была йогом. Там было неправильно злиться и материться, и я запрещала себе. Сейчас мне это можно, но счёт потом за это приходит большой. Выворачиваться наизнанку иглами и клыками, дать быть часу оборотня, после которого трудно вспомнить, как стать опять человеком.
Раньше мне как будто запрещено было бояться, поэтому надо было злиться. А сейчас можно падать вниз, в страх, и не надо казаться сильнее и бесстрашнее, чем я есть на самом деле. Маленькая испуганная женщина у которой перегорела лампочка в зале и она ждёт пока муж приедет домой, чтобы поменять её. И это не потому, что она не может сама, а потому что она ждёт его.