Обычно в сознании личности существует два варианта, между которыми она выбирает. Или выученное правильное поведение, или эмоционально-вседозволенное поведение. Одно душит, за второе стыдно.
При выученном-правильном в контакте с внешним миром возникает ощущение, что ты надеваешь красивые, но неудобные туфли, которые жмут. Но это сжатие самоконтролем проецируется вовне. Отсюда возникает уверенность, что "это они требуют соответствия" или мир в целом. И личность уходит в протест с воинственностью или состояние мученика.
Чем более удалено правильное поведение от желаемого эмоционально-вседозволенного, тем больше приходится притворяться. Поэтому очень нужны "неправильные" люди, которые будут легализировать желание быть лучше (других обесценивают), желание не сдерживать агрессию (другие объявляются выродками). Поэтому человек может быть приличным и хорошим среди своих, но отрываться по полной на тех, которых официально предали анафеме. Рьяно "верующие" могут сжечь на костре грешников со спокойной совестью.
Большое притворство требует большой компенсации. Если у личности есть моральные ценности, то она мучается от вины и кипятить ненависть надо постоянно, чтобы укрыться от самонаказания.
Выбор без выбора. В лжи ты ненастоящий, в эмоциях безумный.
Переход в иную форму про-явленности кажется невозможным. Человек искренне ищет, куда ему можно сбежать, но там пустота. Как другим способом ощутить, что ты есть, если в общении с отражающими поверхностями возникает столько проблем? Поэтому единственной неконфликтной формой контакта с другими становится их идеализация, назначение их правильными, которая может обрушиться в демонизацию весьма резко, с переводом их в категорию неправильных. Идеализировать одновременно приятно, но тошнотворно, ведь приходится быть правильным самому, потому что с неправильными сам знаешь, что делают.