ИГНОРИРОВАНИЕ ЧУВСТВ. ЗАМЕНА КОНТРОЛЯ МЫШЛЕНИЕМ // КОНСПЕКТ видеолекции Ольги Демчук. ИВМЛ
Сегодня мы поговорим про эмоции, контроль и мышление.
Первоначально мы рассмотрим схему, а потом разберем ее на примере из жизни, чтобы схема стала понятнее. Схема представляет собой концентрические круги, последовательно расположенные один поверх другого.
В центре схемы находится круг наших чувств. У каждого из нас есть собственная история того, как шло формирование, что было в судьбе. И это создает у нас определенное предвзятое отношение к миру. Например, это предпочитаемая температура еды, которую мы едим, или это пристрастие к какой-то одежде, или это выбор людей, которые нам подходят и т.п. То есть там накоплена наша эмоциональность и память.
Вокруг этого – круг нашего сознание, т.е. все то, что выведено в сознание, что мы можем удерживать в сознании и понимать про себя.
Вокруг этого – круг нашего контроля (ранее мы подробно говорили о том, что когда усиливается наша эмоциональность, то контроль начинает ее сжимать, чтобы так заботиться о личности).
И вокруг этого – круг мышления.
За его пределами располагается внешний мир.
Когда мы ощущаем давление на круг эмоций, то мы себя сдерживаем, принуждаем соответствовать какому-то образу. Сдерживать себя мы можем двумя способами:
*контролем,
*мышлением.
Сегодня мы разберем, каким образом нам можно переходить от контроля к мышлению, и каким образом в этих процессах участвуют наши чувства.
Разберем на примере.
Представим, что есть пациент, который пришел к стоматологу. У стоматолога работает медсестра. Пациент садится в кресло. Предположим, что он чувствителен, его нервная система легко возбудима, и эта сверхчувствительность, скорее, физиологическая. Медсестра одевает ему на шею передничек (салфетку на ободке). И если этот передник подходит к горлу, то начинает резать, и когда есть сверхчувствительность, пациент чувствует дискомфорт.
Пациент опускает этот передничек, и говорит, что ему так некомфортно.
Но медсестра говорит, что передничек должен быть под горло, чтобы не запачкать одежду.
Пациент снова говорит, что он все-таки хочет его немного опустить, потому что ему дискомфортно.
Медсестра говорит, что он так запачкает одежду.
Пациент говорит, что это его одежда, и он осознанно идет на этот риск, и пусть будет так.
Медсестра недовольна, поджимает губы, потому что в этот момент ей не позволили «правильно по инструкции» выполнить свою работу.
Пациенту начинают лечить зубы.
Медсестра упорно сушит слюноотсосом его рот. И даже в тот момент, когда врач предлагает прополоскать рот и сушить нет смысла, медсестра продолжает сушить.
Пациент понимает, что это нелогично, но медсестра продолжает его сушить. Она уже не очень понимает, что будет дальше, ведь у нее есть заточенность на «правильные действия».
И пациент ощущает, что его рот высушен до явных дискомфортных ощущений.
Когда я это вам описываю, то практически описываю взаимодействие «контроля» и «чувств».
Действия медсестры нелогичные, но правильные.
То же самое происходит у нас, когда мы начинаем руководствоваться контролем, – это нелогично, но правильно.
Чувственное проявление пациента медсестра воспринимает как угрозу и как то, что мешает ей быть «правильной и хорошей». Она выполняет свою работу, у нее есть инструкция, ей ответили на вопрос «что делать».
Когда вы задаете вопрос «Что делать» без желание понимать себя внутри и меняться изнутри, то вы становитесь такой медсестрой, которая достанет такую инструкцию и будет осуществлять «правильные действия», не ориентируясь на то, уместно это или неуместно. У нее есть программа, и в этой программе она должна выполнить все пункты.
Когда человек выбирает площадку для разыгрывания своей хорошести (медсестра выбрала площадкой пациента, чтобы ощутить свою правильность и хорошесть, и перед доктором показать, как она все делает правильно и хорошо), и тогда другой, сопротивляющийся этому, говорящий «я не хочу быть куклой, над которой все это разыгрывается», воспринимается медсестрой (или нашим внутренним контролем, если мы говорим обобщенно про психику) как «капризулька».
Эмоции и чувства здесь анулируются, они воспринимаются как помеха, например:
* «что здесь такого? Что, потерпеть нельзя?»
*или «нервничать нечего, тут нет повода, чтобы нервничать»
*или «чувства – это слабость, а не аргумент, чтобы я прекратила делать так, как положено по инструкции. Я буду так делать, потому что так правильно».
То же самое мы делаем с собой, когда у нас включается эмоциональность и мы включаем избыточный контроль, потому что мы не привыкли контактировать со своими чувствами, мы воспринимаем их как нечто нападающее на нас, - они приходят к нам изнутри, а мы воспринимаем это как нечто, нападающее снаружи.
Если бы медсестра и пациент были частями личности одного человека, то был бы у него такой же внутренний диалог:
Эмоции: «мне тут режет»
Контроль: «нечего тут нервничать. Потерпи. Что тут такого».
Он терпит. Но через какое-то время чувствует нарастающий дискомфорт, и эмоции нарастают, и он снова себе говорит из круга контроля: «нечего тут говорить, что тебе неудобно, это слабость. Что ты как маленький ребенок!».
И в какой-то момент он начинает раздражаться и может вспыхнуть на медсестру или стоматолога совсем по другому поводу из-за того, что он накопил в себе это напряжение и сжимал это контролем до такой степени, когда уже невозможно эти эмоции выдерживать.
То же самое происходит в отношениях с другими людьми. Человек не понимает, как у него накапливается злость до того момента, пока он сам уже не сможет себя контролировать.
Он не говорит про это и накапливает раздражение.
Если мы вернемся к примеру с медсестрой и пациентом, то мы поймем, что когда мы действуем по инструкции («как поступать в конфликте», «как отвечать на оскорбление» и т.д.), то эти инструкции не учитывают изменяющиеся обстоятельства (с каким человеком это происходит, какие обстоятельства, что вы до этого сказали и т.п). Вот как эта медсестра не учитывает сверхчувствительность пациента, и чувства пациента воспринимает как атаку - она боится пациента, что пациент будет сейчас говорить о том, что ему не нравится, а медсестра, которая выполняет «правильную инструкцию», будет воспринимать это как сообщение про свою «нехорошесть».
То есть она не слышит пациента как говорящего о своем дискомфорте, а она слышит пациента как атакующего ее.
То же самое внутри.
Когда наши чувства говорят нам о том, что нам что-то невыносимо, что-то не нравится, то мы воспринимаем это как свою ущербность, как свою слабость, как свою невозможность потерпеть, выдержать и мужественно справиться с возникшими обстоятельствами.
И с одной стороны, наша бессознательная чувствительность боится контроля, потому что контроль будет стремиться отменять ее.
А с другой стороны, контроль боится чувств, потому что чувства как будто нападают и не дают возможность личности вести себя правильно и считать себя хорошим.
То есть вопрос «что делать», как и выученные чужие теории, которые не подвергаются сомнению, они все создают формальную логику, которая создает такую коробчонку для личности, и личность в ней не может расти.
В нашем примере медсестра своими действиями может добиться лишь того, что пациент уйдет и не станет приходить в этот кабинет. И так будет уменьшаться поток пациентов, и никто не будет понимать, почему люди не приходят. А на самом деле пациенты рядом с этой контролирующей медсестрой чувствуют себя как маленькие дети в садике, которых принуждали есть манную кашу и игнорировали то, что они эту манную кашу не хотят.
И люди могут даже не понять, почему они не приходят, они будут просто ощущать на себе это менторское давление.
То же самое и у нас.
Когда мы контролируем «правильные правила», то мы не можем развиваться. И мы из-за нашей неуместности мы будем упускать многие возможности.
И контролирование создаст напряжение, потому что мы будем это требовать и от других людей.
Когда люди пишут, как правильно должно быть, они как раз сообщают о своем контролирующем круге.
Итак, мышление.
Мышление появляется у нас не сразу. Многие думают, что они при рождении что-то потеряли, но это не совсем так. Мы потеряли возможность слышать свои чувства, но мышления у нас не было. Тогда у нас не было ни жизненного опыта, ни возможность сделать анализ и синтез. Это развивается позже. Мышление позволяет нам одновременно учитывать и эмоции, и правила, и внешние обстоятельства.
Давайте представим, что медсестра выключила контроль и включила мышление.
Она понимает, что перед ней пациент, у которого сверхчувствительность. Она не воспринимает это как слабость, как каприз или невозможность потерпеть. Она понимает, что это такая специфика. Она учитывает это и говорит «ок, если вам мешает передник, конечно, давайте опустим его ниже». И мало того, что она так сделает, она еще и запомнит это обстоятельство, и когда этот пациент придет в следующий раз, она этот передник повяжет не туго, и скажет «да, я помню, что не надо под самое горло». И пациент в этот момент ощутит, что о нем помнят, что его индивидуальность замечена. Потому что когда мы себя сжимаем контролем внутри, то мы глушим свою индивидуальность.
С одной стороны, наша память – здесь наши слабости, но и наши особенности, непохожести на других людей. Конечно, если идти на поводу у эмоций, то это будет истерика. Если мы усилим красный круг и уберем мышление, то у нас будет истерика («не хочу лечить зубы, уберите этот передник, уберите эту медсестру, я всех ненавижу!»).
Но мы не говорим, что нам не необходимо мышление. Мы говорим, что мы заменяем нецелесообразный формальный контроль на мышление, в котором мы учитываем собственную специфику. Мы с ней не боремся, не ненавидим, не считаем ее слабостью, а мы учимся ее учитывать.
И тогда в нашем сознании будет одновременно впускание понимания своих эмоций, особенностей, и будет впускание мышления.
То есть если наша цель полечить зубы, и мы боимся, то мы уговариваем себя, мы говорим себе, что я буду максимально заботиться о себе, я буду чуток к себе, но в то же время я понимаю, что для стратегического аспекта, чтобы качество моей жизни было выше, мне нужны полеченные зубы. Я делаю это для себя, я терплю этот дискомфорт для себя.
Это так же, как если бы медсестра сказала «моя цель – не «правильно» высушить или одеть передничек, а помочь человеку, сделать так, чтобы он полечил зубы. Если бы она помнила об этой цели, у нее бы появились другие приоритеты и стратегическое мышление.
***
ВОПРОС ДЛЯ САМОАНАЛИЗА. Попробуйте описать какой-то случай, когда вы принуждали себя контролем, но могли бы заменить его на мышление и сделать эту ситуацию более гибкой.
***
ССЫЛКА НА ВИДЕО: https://www.youtube.com/watch?v=iCNSGZHKED0&t=21s
Автор лекции: Ольга Демчук
Конспект записан: Ірина Кузнецова
Сегодня мы поговорим про эмоции, контроль и мышление.
Первоначально мы рассмотрим схему, а потом разберем ее на примере из жизни, чтобы схема стала понятнее. Схема представляет собой концентрические круги, последовательно расположенные один поверх другого.
В центре схемы находится круг наших чувств. У каждого из нас есть собственная история того, как шло формирование, что было в судьбе. И это создает у нас определенное предвзятое отношение к миру. Например, это предпочитаемая температура еды, которую мы едим, или это пристрастие к какой-то одежде, или это выбор людей, которые нам подходят и т.п. То есть там накоплена наша эмоциональность и память.
Вокруг этого – круг нашего сознание, т.е. все то, что выведено в сознание, что мы можем удерживать в сознании и понимать про себя.
Вокруг этого – круг нашего контроля (ранее мы подробно говорили о том, что когда усиливается наша эмоциональность, то контроль начинает ее сжимать, чтобы так заботиться о личности).
И вокруг этого – круг мышления.
За его пределами располагается внешний мир.
Когда мы ощущаем давление на круг эмоций, то мы себя сдерживаем, принуждаем соответствовать какому-то образу. Сдерживать себя мы можем двумя способами:
*контролем,
*мышлением.
Сегодня мы разберем, каким образом нам можно переходить от контроля к мышлению, и каким образом в этих процессах участвуют наши чувства.
Разберем на примере.
Представим, что есть пациент, который пришел к стоматологу. У стоматолога работает медсестра. Пациент садится в кресло. Предположим, что он чувствителен, его нервная система легко возбудима, и эта сверхчувствительность, скорее, физиологическая. Медсестра одевает ему на шею передничек (салфетку на ободке). И если этот передник подходит к горлу, то начинает резать, и когда есть сверхчувствительность, пациент чувствует дискомфорт.
Пациент опускает этот передничек, и говорит, что ему так некомфортно.
Но медсестра говорит, что передничек должен быть под горло, чтобы не запачкать одежду.
Пациент снова говорит, что он все-таки хочет его немного опустить, потому что ему дискомфортно.
Медсестра говорит, что он так запачкает одежду.
Пациент говорит, что это его одежда, и он осознанно идет на этот риск, и пусть будет так.
Медсестра недовольна, поджимает губы, потому что в этот момент ей не позволили «правильно по инструкции» выполнить свою работу.
Пациенту начинают лечить зубы.
Медсестра упорно сушит слюноотсосом его рот. И даже в тот момент, когда врач предлагает прополоскать рот и сушить нет смысла, медсестра продолжает сушить.
Пациент понимает, что это нелогично, но медсестра продолжает его сушить. Она уже не очень понимает, что будет дальше, ведь у нее есть заточенность на «правильные действия».
И пациент ощущает, что его рот высушен до явных дискомфортных ощущений.
Когда я это вам описываю, то практически описываю взаимодействие «контроля» и «чувств».
Действия медсестры нелогичные, но правильные.
То же самое происходит у нас, когда мы начинаем руководствоваться контролем, – это нелогично, но правильно.
Чувственное проявление пациента медсестра воспринимает как угрозу и как то, что мешает ей быть «правильной и хорошей». Она выполняет свою работу, у нее есть инструкция, ей ответили на вопрос «что делать».
Когда вы задаете вопрос «Что делать» без желание понимать себя внутри и меняться изнутри, то вы становитесь такой медсестрой, которая достанет такую инструкцию и будет осуществлять «правильные действия», не ориентируясь на то, уместно это или неуместно. У нее есть программа, и в этой программе она должна выполнить все пункты.
Когда человек выбирает площадку для разыгрывания своей хорошести (медсестра выбрала площадкой пациента, чтобы ощутить свою правильность и хорошесть, и перед доктором показать, как она все делает правильно и хорошо), и тогда другой, сопротивляющийся этому, говорящий «я не хочу быть куклой, над которой все это разыгрывается», воспринимается медсестрой (или нашим внутренним контролем, если мы говорим обобщенно про психику) как «капризулька».
Эмоции и чувства здесь анулируются, они воспринимаются как помеха, например:
* «что здесь такого? Что, потерпеть нельзя?»
*или «нервничать нечего, тут нет повода, чтобы нервничать»
*или «чувства – это слабость, а не аргумент, чтобы я прекратила делать так, как положено по инструкции. Я буду так делать, потому что так правильно».
То же самое мы делаем с собой, когда у нас включается эмоциональность и мы включаем избыточный контроль, потому что мы не привыкли контактировать со своими чувствами, мы воспринимаем их как нечто нападающее на нас, - они приходят к нам изнутри, а мы воспринимаем это как нечто, нападающее снаружи.
Если бы медсестра и пациент были частями личности одного человека, то был бы у него такой же внутренний диалог:
Эмоции: «мне тут режет»
Контроль: «нечего тут нервничать. Потерпи. Что тут такого».
Он терпит. Но через какое-то время чувствует нарастающий дискомфорт, и эмоции нарастают, и он снова себе говорит из круга контроля: «нечего тут говорить, что тебе неудобно, это слабость. Что ты как маленький ребенок!».
И в какой-то момент он начинает раздражаться и может вспыхнуть на медсестру или стоматолога совсем по другому поводу из-за того, что он накопил в себе это напряжение и сжимал это контролем до такой степени, когда уже невозможно эти эмоции выдерживать.
То же самое происходит в отношениях с другими людьми. Человек не понимает, как у него накапливается злость до того момента, пока он сам уже не сможет себя контролировать.
Он не говорит про это и накапливает раздражение.
Если мы вернемся к примеру с медсестрой и пациентом, то мы поймем, что когда мы действуем по инструкции («как поступать в конфликте», «как отвечать на оскорбление» и т.д.), то эти инструкции не учитывают изменяющиеся обстоятельства (с каким человеком это происходит, какие обстоятельства, что вы до этого сказали и т.п). Вот как эта медсестра не учитывает сверхчувствительность пациента, и чувства пациента воспринимает как атаку - она боится пациента, что пациент будет сейчас говорить о том, что ему не нравится, а медсестра, которая выполняет «правильную инструкцию», будет воспринимать это как сообщение про свою «нехорошесть».
То есть она не слышит пациента как говорящего о своем дискомфорте, а она слышит пациента как атакующего ее.
То же самое внутри.
Когда наши чувства говорят нам о том, что нам что-то невыносимо, что-то не нравится, то мы воспринимаем это как свою ущербность, как свою слабость, как свою невозможность потерпеть, выдержать и мужественно справиться с возникшими обстоятельствами.
И с одной стороны, наша бессознательная чувствительность боится контроля, потому что контроль будет стремиться отменять ее.
А с другой стороны, контроль боится чувств, потому что чувства как будто нападают и не дают возможность личности вести себя правильно и считать себя хорошим.
То есть вопрос «что делать», как и выученные чужие теории, которые не подвергаются сомнению, они все создают формальную логику, которая создает такую коробчонку для личности, и личность в ней не может расти.
В нашем примере медсестра своими действиями может добиться лишь того, что пациент уйдет и не станет приходить в этот кабинет. И так будет уменьшаться поток пациентов, и никто не будет понимать, почему люди не приходят. А на самом деле пациенты рядом с этой контролирующей медсестрой чувствуют себя как маленькие дети в садике, которых принуждали есть манную кашу и игнорировали то, что они эту манную кашу не хотят.
И люди могут даже не понять, почему они не приходят, они будут просто ощущать на себе это менторское давление.
То же самое и у нас.
Когда мы контролируем «правильные правила», то мы не можем развиваться. И мы из-за нашей неуместности мы будем упускать многие возможности.
И контролирование создаст напряжение, потому что мы будем это требовать и от других людей.
Когда люди пишут, как правильно должно быть, они как раз сообщают о своем контролирующем круге.
Итак, мышление.
Мышление появляется у нас не сразу. Многие думают, что они при рождении что-то потеряли, но это не совсем так. Мы потеряли возможность слышать свои чувства, но мышления у нас не было. Тогда у нас не было ни жизненного опыта, ни возможность сделать анализ и синтез. Это развивается позже. Мышление позволяет нам одновременно учитывать и эмоции, и правила, и внешние обстоятельства.
Давайте представим, что медсестра выключила контроль и включила мышление.
Она понимает, что перед ней пациент, у которого сверхчувствительность. Она не воспринимает это как слабость, как каприз или невозможность потерпеть. Она понимает, что это такая специфика. Она учитывает это и говорит «ок, если вам мешает передник, конечно, давайте опустим его ниже». И мало того, что она так сделает, она еще и запомнит это обстоятельство, и когда этот пациент придет в следующий раз, она этот передник повяжет не туго, и скажет «да, я помню, что не надо под самое горло». И пациент в этот момент ощутит, что о нем помнят, что его индивидуальность замечена. Потому что когда мы себя сжимаем контролем внутри, то мы глушим свою индивидуальность.
С одной стороны, наша память – здесь наши слабости, но и наши особенности, непохожести на других людей. Конечно, если идти на поводу у эмоций, то это будет истерика. Если мы усилим красный круг и уберем мышление, то у нас будет истерика («не хочу лечить зубы, уберите этот передник, уберите эту медсестру, я всех ненавижу!»).
Но мы не говорим, что нам не необходимо мышление. Мы говорим, что мы заменяем нецелесообразный формальный контроль на мышление, в котором мы учитываем собственную специфику. Мы с ней не боремся, не ненавидим, не считаем ее слабостью, а мы учимся ее учитывать.
И тогда в нашем сознании будет одновременно впускание понимания своих эмоций, особенностей, и будет впускание мышления.
То есть если наша цель полечить зубы, и мы боимся, то мы уговариваем себя, мы говорим себе, что я буду максимально заботиться о себе, я буду чуток к себе, но в то же время я понимаю, что для стратегического аспекта, чтобы качество моей жизни было выше, мне нужны полеченные зубы. Я делаю это для себя, я терплю этот дискомфорт для себя.
Это так же, как если бы медсестра сказала «моя цель – не «правильно» высушить или одеть передничек, а помочь человеку, сделать так, чтобы он полечил зубы. Если бы она помнила об этой цели, у нее бы появились другие приоритеты и стратегическое мышление.
***
ВОПРОС ДЛЯ САМОАНАЛИЗА. Попробуйте описать какой-то случай, когда вы принуждали себя контролем, но могли бы заменить его на мышление и сделать эту ситуацию более гибкой.
***
ССЫЛКА НА ВИДЕО: https://www.youtube.com/watch?v=iCNSGZHKED0&t=21s
Автор лекции: Ольга Демчук
Конспект записан: Ірина Кузнецова